Poem

Вечер второй
 
За неделю до рождества я был снова на нашей традиционной предрождественской встрече. В большом уютном доме моего друга-художника и его жены-пианистки собрались музыканты, художники, скульптторы, писатели, журналисты, среди которых были и начинающие, и уже именитые.
На одной из стен я увидел новую, небольшого размера картину. Странный сюжет: на фоне небоскрёба в голубом небе как бы парила, раскинув руки, девушка, похожая на птицу. Но если отойти немного в сторону и посмотреть на картину чуть сбоку, то девушка уже не парила, а казалось, падала стремительно вниз.
Подошёл хозяин: «Понравилась? Хочешь, познакомлю с автором?» Он подвёл маня к девушке, сидящей у окна в кресле. «Лиза», —  подала руку девушка. Мне она сразу понравилась: миловидная, темноволосая. с небольшой грустинкой в серо-голубых глазах и обаятельной улыбкой.
– Мне понравилась ваша картина, но признаюсь в своём невежестве: не до конца понимаю её замысел, — начал я разговор.
– А вам никогда не приходилось испытывать радость полёта, а через секунду отчаяние и падение вниз? Вы никогда не чувствовали некую тонкую нить, которая связывает эти два ощущения? — она произнесла это задумчиво, как будто убеждала себя в чём-то.
Разговор мы не закончили: хозяин пригласил нас принять участие в жарком споре о рождественских чудесах. В лагере воинствующих атеистов считали, что всё чудесно-мистическое в жизни — это плод больного воображения или сна, который вдруг оказывается явью; игры сознания иногда преподносят нам удивительные сюрпризы, но все так называемые чудеса вполне поддаются рациональному объяснению.
Им дружно возражал более многочисленный лагерь противников: «В нашей жизни случаются чудеса и именно тогда, когда мы более всего в них нуждаемся! И никакие доказательства, никакие рациональные объяснения им не нужны!» 
Кто-то вспомнил и процитировал своего любимого Александра Солженицына: Как ни смеялись бы мы над чудесами, пока сильны. здоровы и благоденствуем, но если жизнь так заклинится, так сплющится, что только чудо может нас спасти, мы в это единственное, исключительное чудо — верим!»
К общему согласию спорящие не пришли. А я вдруг задал себе вопрос: «Где граница между иррациональным миром и реальностью, между мистикой и действительностью? И существует ли она?»
Вдруг я услышал знакомую мелодию: играла хозяйка. Да-да, это была та музыка, музыка из Лифта! Я взглянул на мою новую знакомую: у неё на глазах были слёзы?!
Продолжение следует…
 
 

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *